Канадиана

Всяка душа праздничку рада
Свое 100-летие в 1967-м Канадская федерация отмечала ровно год. Задолго до того Оттава, кабинеты провинций, муниципалитеты и рядовые граждане сна лишились, придумывая, чем бы отличиться.
Подведение итогов показало, что человеческая фантазия – и Слава Богу! - все-таки небеспредельна. Парки, стадионы, публичные библиотеки и концертные залы, названные Centennial, - нынче весьма уместная примета окружающей канадской среды. Вся страна распевала песенку Бобби Джимби «CA-NA-DA», в которую он удачно вклеил демографические сведения: «Теперь нас 20 миллионов».
Учебники знакомят и с парой оригинальных решений.
В городке Bawsman (Манитоба) 1 января запылали костры: горожане жгли старые надворные постройки. В St-Paul (Альберта) заложили эстраду, на которой могли бы приземлиться сразу 2 летающие тарелки (дальнейшая судьба проекта неизвестна). Скульпторы-любители украшали свои сады и огороды посвященными великой дате монументами.
А в общем, юбилей как юбилей: фестивали, парады, конкурсы, концерты. И в центре программы оказался наш богоспасаемый город. Как-то старичок на бульваре, хихикая, поведал мне, что, когда в 1952-м он уговорил жену перебраться сюда из Глазго, супруга закатила ему звонкую пощечину, едва покинув такси. Картина ее взору предстала печальная, и не то чтобы на окраине: грязные стены домишек, выщербленные тротуары и проезжая часть с огромной ямой посередине, перед которой шоферу пришлось затормозить. Но в 1957-м в кресло мэра сел монреальский благодетель Жан Драпо (Jean Drapeau), юрист по образованию, успевший к тому времени обезвредить коррумпированную верхушку городской полиции. Ему мы обязаны нашей Театральной площадью; уникальным на континенте, чистым и престижным центром города; метрополитеном и сетью наземного транспорта.
Жан Драпо дважды развернул в Монреаль крупные денежные потоки: на проведение EXPO-67 и Летней Олимпиады 1976-го. Эти события наверняка уж описаны, так что я скажу коротко. За право быть хозяином выставки Монреаль боролся с Москвой, которая рвалась продемонстрировать миру свои полувековые достижения, но потом по каким-то причинам приумолкла. И еще: канадцы опасались, что эта ноша им не по спине. Только что американцы в таком же мероприятии потерпели фиаско. Но мэр, победивший организованную преступность, страха не ведал. Победил он и здесь: 62 страны-участницы, 50 миллионов посетителей. Потрясающие по масштабам прибыли.
Придерживаясь излюбленной тактики, авторы, с энтузиазмом похвалив, не менее прочувствованно сетуют. СМИ заставляли канадца оглядываться и констатировать, что живется ему все-таки лучше, чем его прадеду 100 лет назад. Однако с вывернутой за плечо шеей существовать неудобно, а перспективы огорчали. Пенсионер обнаруживал, что при $5000 годовых ему не хватает на лекарства. Выпускник школы – что ему все сложней получить образование.
В том же 1967-м канадский монетный двор отказался чеканить серебряный доллар – нерентабельно. Учебники публикуют фотографию одного из индейских вождей (в цивильном костюме), чья юбилейная речь «Плач конфедерации» ликованию не отвечала, напоминая о бедственном положении резерваций. И ни один канадец – будь то краснокожий или белый, школьник или пенсионер - не мог в разгар торжеств предсказать, кто станет следующим премьер-министром страны.
Молодым везде у нас дорога
В 1963-м Джона Дифенбейкера сменил бывший госсекретарь, либерал Лестер Пирсон – тот самый, которому дали Нобеля. В 1965-м он от имени своей страны-миротворицы выступил в Филадельфии, пытаясь усовестить Америку и прекратить бомбежки Вьетнама. Соседка отреагировала столь же оперативно, сколь и невежливо: Линдон Джонсон попросту сгреб Пирсона за лацканы пиджака и устроил ему выволочку за вмешательство в чужие внутренние дела. Схулиганил, что на такой должности негоже. Но раздражают нас люди, принявшие по отношению к окружающим позу вечного укора.
Канада как взялась возмущенно махать пальмовой ветвью мира, так и упражнялась в этом занятии, кто бы во что ни влез. Британия отстаивает Египет – машет. Кеннеди стращает Советы – машет. Вьетнам спасают – и тут встряла. Пораженные канадцы в рассуждения такого рода не вдавались, а призадумались, «не являются ли Соединенные Штаты не менее серьезной помехой миру во всем мире, чем коммунисты».
Пирсон же посчитал, что с него довольно, и в конце юбилейного года оповестил о своем уходе с высокого поста.
В России на середину 60-х пришелся конец «оттепели». На Западе – рождение колоний хиппи. В России традиционная выпивка конкурировала с сексуальной революцией на Западе, где молодежь упоенно воплощала в жизнь лозунг «Занимайся любовью, а не войной!» («Make love, not war!”) – подгоняя этот процесс наркотиками. И какой-нибудь оттавский шестнадцатилетка, который марихуаны не то что не нюхал – в глаза не видел, нес в компании дружков плакат, требующий ее легализации, и знал, что Люси у Биттлз летает в небесах, накачавшись ЛСД («Lucy in the Sky with Diamonds»). Это поколение канадцев отращивало шевелюру, шило мини-юбки – и безвозбранно потягивало джин с 18 лет (вместо прежних 21).
Министром юстиции служил тогда Пьер Трюдо. И не было в Канаде девицы, которая не вздыхала бы по нашему холостяку-миллионеру. Очевидно дорожа собственной личной жизнью, в декабре 1967-го этот завидный жених представил в Палате общин целый букет законов, облегчающих гражданам отношения с противоположным полом. Во-первых, расширил основания для развода. Во-вторых, разрешил аборты – при определенных условиях. В-третьих, уничтожил уголовное преследование за гомосексуализм. На каждом углу цитировался афоризм Трюдо: «Государству не место в постели его жителей». Кроме того, стране дозволили лотерею. Конечно, в апреле 1968-го Трюдо и возглавил канадский кабинет.
Кто спустил курок?
25 июля 1967 года Шарль де Голль с балкона монреальского муниципалитета в запальчивости крикнул: «Vive le Quеbec libre!». Авторы толкуют эту неосторожность как преступную небрежность. Вот я не собираюсь возлагать на достойного человека ответственности за случившиеся потом безобразия. Эмоциональность, влияние минуты, желание понравиться, свойственное любому политику...
И потом –только ленивый де Голля за это не ругал. Премьер провинции Даниэль Джонсон (Daniel Johnson), ратующий за ее «особое положение» в федерации, за свободу распоряжаться налогами и сугубо пестовать родную культуру, ни в каком поощрении не нуждался. Как и Рене Левек, который через 3 месяца после отъезда де Голля объединил кучку малозаметных партий в движение Квебекских сепаратистов, развлекавшихся по воскресеньям окраской черно-желтых пограничных столбиков для суверенного квебекского государства.
Через год движение переросло в Партию Квебекуа, но все еще оставалось слабым, и в 1970-м было побеждено на выборах либералами, ведомыми Робертом Бурасса.А Фронт освобождения Квебека (FLQ) с начала 60-х эдак покрикивал. Построен он был грамотно – ячейками (читай «Бесы» Ф.М. Достоевского), в каждой - свой руководитель и свой круг задач. В теории они оперлись на Карла Маркса. В практике – на Че Гевару. Если фронт - значит воюем.
За несколько лет «освободители» взорвали около 200 бомб – чудо, что погибли в этих акциях лишь 5 человек. Ограбили с десяток банков – с неплохим уловом: экспроприации 1963-64 годов принесли им более полумиллиона канадских долларов (в пересчете на сегодняшний день).
Цели ставили заветные: университет МакГилл, колледж Лойола, англоязычные торговые фирмы и офисы. Полиция их сажала, но к организации примыкали новые члены. В 1970-м Фронт уже готовился к прямому разговору с правительством. За несколько месяцев с военных и строительных складов было украдено рекордное количество оружия, боеприпасов и взрывчатки.
Осенью того же года разразился кризис. 5 октября одна из ячеек похитила торгового уполномоченного Британии в Монреале Джеймса Кросса. Далее версии пособий не совпадают:
1) квебекского министра труда Пьера Лапорта, игравшего в футбол на лужайке перед собственным домом, выкрали, чтобы усилить позиции Фронта, пока правительство рассматривало требования террористов;
2) Пьера Лапорта выкрали, когда он возвращался с заседания кабинета, на котором требования террористов были отвергнуты, – правда, возникает вопрос об утечке информации.
Законопослушные граждане, т.е. абсолютное большинство, обмерли от ужаса, гадая, кто стоит на очереди. Стражи порядка ожидали, что вот-вот в ход будет пущен накопленный Фронтом арсенал. А лидеры Фронта бунтовали народ. И небезуспешно: 15 октября на их призыв откликнулись 3000 человек. На улицу вышли студенты, преподаватели, чиновники - почти все франкоязычные университеты и колледжи были закрыты.
16 октября Оттава по просьбе Квебека ввела в действие Акт о военном положении. Армия прислала помощь сбившейся с ног полиции. Было арестовано несколько сотен человек. К сожалению, Лапорта это не спасло: 17 октября звонком на радио Фронт сообщил, где можно обнаружить машину с его телом. Полиция продолжила поиски Кросса и в начале декабря нашла. Похитители согласились отпустить его без боя, если им позволят удрать на Кубу. Решили мгновенно – черт с ними, пускай летят, и Кросс получил свободу.
Через пару недель схватили убийц Лапорта. А из улетевших на Кубу кое-кто предпочел тюрьму (кстати, ненадолго), но на родине. Кризис завершился. И разразились дебаты. Когда выяснилось, что из арестованных впопыхах квебекцев почти никто с террористами не связан, что «пресловутый Фронт – это всего-навсего дюжина группок взбесившейся молодежи», провинциальное и федеральное правительство, а также сам Трюдо попали под обстрел либерально настроенной критики. Их действия сравнивали с попытками пришибить муху кувалдой. Господи, как мне это надоело...
От всей души пожелала бы я критикам-доброхотам быть похищенными и обворованными. Какая разница, сколько лет бандиту, тренирующему в Иордании свои смертоносные умения, - школьный возраст для него всяко миновал. И приятно, что авторы думают так же: «FLQ был злобной, смертельной мухой. Наконец ее убили, на много лет освободив Канаду от терроризма сепаратистов»...
Александра Канашенко Монреаль russianmontreal.ca